дерзкий цирк дерзок
Ночь, в которой Леона встречает его стая


В маленькой церкви было тихо.
Молчала свернувшаяся подальше от алтаря Большая Тварь, застыв каменным изваянием давно ушедшей эпохи. Аромат ладана и деревянных стен не мог перебить тяжёлого запаха крови, оставшейся на её когтях и длинном теле, но он постепенно истончался.
Молчал опустившийся на пол у самого ограждения алтаря Алан. Он почти пришёл в себя - Гленн не скупилась, выплеснув на него почти всю воду из придверной чаши. Под ладонями мага было шероховатое древко Копья - тяжёлого, очень тяжёлого, чей свет пробьётся сквозь веки, сколько ты не жмурься.
Они - все трое - ждали. Чего? Чего-то.
Или - кого-то.
Первой в двери церкви вошла Тьма. Обернутая вокруг Леона, точно плащ, надежно закрывающая от взглядов даже тех, кто видит в темноте.
Как он вошел, Алан не заметил, просто внутри вдруг стало темнее, огни города что-то приглушило, по окнам поползли меняющие форму и плотность тени... только Копье осталось сиять так же ярко.
Тьма опала на землю и Ласомбра оказался рядом. Он стоял, сложив руки на груди, улыбаясь, как обычно, произведенному эффекту и своим мыслям. Одетый в зачарованную Аланом рубашку, кожаные штаны, высокие сапоги до колен. С волосами, убранными в недлинный густой хвост. Как никогда сейчас похожий на своего отца.
Шевельнулись крылья, распахиваясь и вскидывая тело на ноги. Свет Копья скользнул по длинным перьям, превращая их в кровь и пламя, отразился в глазах Алана, когда он вскинул их на Леона.
А в следующий момент маг сделал шаг навстречу, держа невыносимо тяжёлое Копьё в руке - наконечником вверх, в тёмному своду церкви.
Крылья сложились на мгновение, чтобы в следующий момент вновь распахнуться на всю длину, взметнувшись над плечами золотисто-алым ореолом.
Ангел стоял перед Тенью, и сверкнувшая в первый миг улыбка сменялась непониманием чего-то изменившегося. Секунда, две, и лицо Алана вновь озарилось.
- Ты вернулся! - Вновь неосознанный взмах крыльев, и на камень пола между ним и Леоном медленно опустилось маленькое перо.
- Леон!
Тварь подала голос от двери, приближаться к Копью она опасалась, инстинктивно ощущая его опасность. Когда тьма сгустилась, а теня заплясали, цимисх внутреннее подобралась, готовясь... К чему то, что не могло было быть хорошим. Может быть, принимать бой против чего угодно, может, мало ли что еще. И когда все оказалось иначе, ее низкий голос прямо-таки полнился разными эмоциями. В короткое слово одновременно уместилось очень много всего. Радость от встречи, облегчение что все обошлось... И- вторым слоем, следовым послевкусием, невысказанное "ты что вообще??!". Очень сложный был коктейль, да. Цимисху хотелось подойти ближе, высказать прямо вот все и сразу, но этого всего было слишком много, чтобы расставить приоритеты и сформулировать в понятных величинах. Потому она просто переступила лапами, цокая когтями по плитам пола, и выдвигаясь из восего угла. На полметра, на метр...
- Ты здесь!
"Ты здесь, и теперь все будет может не хорошо, но нормально. Или не нормально, но правильно. Мы верили тебе, я верила тебе, я знала что не ошибаюсь."
Леон ухмыльнулся и сел на спинку ближайшей скамьи с ногами. Разом теряя все сходство с Мирром и становясь похожим на мальчишку из воскресной школы.
- Вернулся, конечно. Я, вроде бы, обещал. Что у нас плохого?
Ощущение изменения пропало, и Алан застыл, с пару секунд продолжая пялиться на Леона тем самым своим взглядом, восторженным и сияющим. Потом встряхнулся, с явным трудом возвращая копьё на алтарь - мелькнула обожжённая спина с вплавившимся в лопатки костяком сложившихся крыльев.
- Крест для задницы Герцога воткнут, ну… в реку. Как и обещалось. Но в городе много Его следов. На один мы, ну… вышли.
Пауза.
- Теперь следа нет. А это тебе.
На колени Леону лёг арбалет - чёрное дерево, гладкое на ощупь, и выточенное под его руку ложе с гравировкой, на которой переплетались буквы L и D.
- Я отправил кое-кого знакомого пошуметь в Его владениях, думаю, это должно помочь. Хм.
Леон протянул было руку к крыльям, нахмурившись и собираясь задать неприятный вопрос, но арбалет заставил его забыть об этом в ту же секунду.
- Ого. Хм. Спасибо.
- Он для, ну… омелы. Подожди секунду, - Алан неловко развернулся; кончик длинного пера на мгновение мазнул Леона по ноге.
Арбалетный болт был всего один, и в его очертаниях угадывалась выпрямленная ветвь, срезанная на Холме Богов.
- Я его не проверял. Ну, знаешь, на себе. Но надеюсь, омела всё помнит.
Тварь таки небыстро, но подобралась поближе к эпицентру действий, опасливо и не вполне дружелюбно кося глазом на Копье.
- Плохого... Ну, Энди свалил куда то. Алиса и Антимо лежат в торпоре. Спрятаные. Яков в курсе где. Так что случись чо, оперативно на ногах только мы.
Она вздохнула, как если бы собиралась каяться в страшных грехах...
- И, мне прям стыдно говорить, но по мне это к лучшему. Они меня достали дерать хренпойми что, получать в глаз, и мешать делать как надо!
Леон поднял бровь, с трудом совмещая Тварь и "стыдно" в одно внутренне непротиворечивое построение.
- Я ведь написал, что ты можешь делать, что угодно. Обычно это означает делать то, что ты хочешь, не делать того, чего ты не хочешь, и препятствовать всем, кто хочет, чтобы было наоборот. Хер с ними. Меня, вне договоренностей, волнует только моя стая. Она вся здесь.
Глаза Алана чуть расширились, а через мгновение по его лицу расползлась улыбка, исчезнувшая спустя пару секунд, но всё же успевшая сверкнуть.
- Почти как по дороге из Спрингфилда, - негромко проговорил он, а потом, встрепенувшись, вытащил из кармана маленький мешочек и что-то вытряхнул из него. - Это твоя. Они от Пилигрима, позволяют поддерживать связь, ну… друг с другом.
На ладони мага лежала серьга с круглой бусиной, внутри прозрачных стенок которой вспыхивали разноцветные огни.
- Ну так!
Стыд на Твари действительно долго не держался, сменяясь пролетарским таким возмущением с изумиетльной легкостью.
- Дык я ж хочу делать так, чтоб все нормально и красиво, а эти гады сперва влезут, а кому за ними подтирать? А я ж не могу не! А тут- то Алиса в дом тащит все подряд, а потом удивляется чо оно не радо, но ругать его ни-ни. То Антимо всем такого скажет, что лучше б молчал. А еще...
Надо сказать, наябедничать прямо на всех изрядно взвонованному цимисху хотелось уже давно, а Леон пока списка претензий к миру не слышал. Но вот следующая его фраза поток жалоб пресекла на корню.
- Да. Твоя стая здесь. С тобой.
Уродливая башка в обрамлении ярких игл кивнула, серьезно так. Весомо можно сказать.
Леон кивнул. Пробежал пальцами вдоль ложа арбалета, попробовал тетиву пальцем. Зацепил его за ремень, с другой стороны от револьвера с широким дулом.
Серьга заняла место в мочке левого уха.
- Пошли. Нас ждать не будут.
За дверями оказалось еще два вампира. Иштван с печальным и философским видом придерживал за плечо Тремера, явно куда-то рвущегося. То ли внутрь церкви, то ли от нее, но куда-то обязательно!
Тварь, пока еще идущая на четырех лапах, при виде тремера и Иштвана испытала короткие, но смешанные чувства. Навреное, это было замешательство. Потому она приподнялась, поджимая передние лапы к грудине и становясь чуть выше, отработала хвостом баланс... вытянула шею по направлению к тремеру, чуть подрагивая иглалми гривы... И шумно порянула воздух, одновременно носом и глоткой. И только остатки врожденной деликатности (и потенциальное нежелание драки прямо теперь) не дали ей именно ткнуться в него мордой. Впрочем, она и без того была давольно близко, чтобы запомнить запах... На будущее.
Тот был явно всецело против подобной вольности. Он, все еще удерживаемый Салюбри, сначала дернулся было, а потом подался к Гленн:
- У тебя наверняка вкусные глаза. Жареными.
Из-за спины Леона раздалось странное пофыркивание; Алан пялился на колдуна-Собрата с настороженным любопытством. Общаться он едва ли желал, но интерес от этого меньше не становился.
Потом маг встряхнулся, втянул носом воздух и молча двинулся куда-то в сторону реки. Идти ему было нелегко - копьё оттягивало руки, но Алан упрямо шёл вперёд, словно на землю перед ним просыпали путеводные зёрна.
На берегу он замер, чуть покачиваясь от напряжения, а потом махнул рукой на видневшийся где-то вдалеке тяжеловесный силуэт баржи.
- Это оно. Герцог точно там - на ней или, ну… под водой. Тянет от этой баржи, как от… - он не договорил и только поморщился.
Леон слегка поморщился, наблюдая за странным диалогом Гленн и Рихарда, но пожал плечами. Взаимоотношения Тремеров с Цимисхами не были его делом.
Цимисх фыркнула, обдавая тремера холодным дыханием, и отодвинулась, шумно встряхиваясь, как мокрая собака.
- Какой план? Я могу доплыть до баржи быстро. И могу взять седока.
Алан опустился на корточки, вычерчивая пальцем на песке какие-то символы. Набегающие мелкие волны пытались облизать кончики крыльев.
- Меня. У нас… несколько вещей, что могут сделать Герцогу больно. Вроде как лучше, ну… с разных сторон, - он на мгновение вскинул глаза на Леона, словно спрашивая - «я прав? всё верно?». А потом добавил. - И я надеюсь, что Их Высочество успел подготовить всё для, э-ээ, призыва другой Силы. Потому что я ни черта не чувствую.
Тремер перебрал в воздухе пальцами.
- Извиняюсь, что вмешиваюсь. Но от меня вам толку не будет ни в бою, ни в бегстве. Поэтому я бы сходил на вон то милое судно немного порезвиться, если на то будет... позволение.
- Иди. Если зацепишь их, - Леон кивнул на Гленн и Алана, - я тебя убью.
Тот только фыркнул, с разбега ныряя в реку.
Через пару десятков минут деревянные бока баржи вспыхнули изнутри знакомыми огнями.

@темы: 11 мая, 1927 год, Алан, Гленн, Леон