дерзкий цирк дерзок
Ночь, в которой что-то кончается и что-то начинается


Буря все так же металась над Миссисипи, пока не желая утихать. Река поглотила пепел сожженного чудовища, но так же равнодушно она была готова поглотить и других.
Леон бросил взгляд назад, на Иштвана, затем пристально вгляделся в реку, выискивая остальных. И одним текучим движением, которое вызывало у него азарт, подобный охотничьему, _шагнул_ туда, где темная вода уже почти скрыла длинное тощее тело с черно-белой шевелюрой.
Буря, кажется только усилившаяся от столкновения сил, мешала. Тварь могла быть сколько угодно могучей, смелой и равно ловкой на суше и в воде, но и ее мотало волнами, как игрушечную. Ориентироватьсяя в круговерти воды было тяжело, но все же она увидела. Увидела падающее тело того, кто еще недавно шел в бой верхом на ней. Тварь рванулась, буквально проламываясь через волны, кое как, но все же преодолевая сопротивление стихии и подхватывая Алана. Теперь главной задачей было уйти. Уплыть, не дав при этом человеку захлебнуться... О реалистичности такого плана она старалась не думать. Надо плыть. Думать она будет позже.
Тощее тело оказалось легким и откровенно костлявым. Похоже, весь жир енот собирал на себя только в мечтах. Зато оно не сопротивлялось, также как не сопротивлялся рыжий, болтаясь в лапах Твари.
Копье, выскользнувшее из руки Алана, вонзилось в дно реки и тут же полностью скрылось под илом.
Леон подхватил Яхонта за шкирку и двинулся кратчайшей дорогой к берегу, все еще чувствуя себя крайне дискомфортно в воде.
Тварь ломилась через волны со всей возможной скоростью. Правда, загребать приходилось тремя лапами- одна была занята прижатым к хитиновому боку человеком, и удержанием его головы выше уровня воды. Но обратный путь давался в разы проще...
Сидящий на набережной Гангрел смотрел на приближающуюся группу со сложным выражением лица. Особенно сложным оно стало при взгляде на Леона.
Зажатый между холодным боком Твари и холодной же водой смертный задёргался, не сразу осознав, где он, а потом судорожно закашлялся и обвис. Вновь он пошевелился, пытаясь встать на ноги, лишь когда вокруг была уже не вода, а камень набережной. Взгляд у Алана был мутный.
- Ты как вообще?
Тварь участливо приглушила голос, чтобы не причинять магу лишнего дискомфорта. Заодно она готовилась если что- ловить его, буде он начнет падать. На расположившегося неподалеку гангрела она нет-нет, да и косилась. Подозрительно так. Не то чтобы ожидала прямо сейчас чего то ужасного, но мало ли. На всякий то случай.
Маг качнул головой и провёл ладонью по виску. Потом растерянно уставился на свои обагрённые кровь пальцы.
- Нормально. А вот он… - Алан кивнул на видневшегося в стороне шерифа. Ему не нравился его взгляд. И смутный ворох эмоций - тоже. Но голова слишком гудела, чтобы чётко осознавать их.
Ступив на твердый - относительно воды - берег, Леон разжал пальцы, отпуская Яхонта и вытер их о мокрые штаны. Скорее символичным жестом, чем ожидая, что они станут после этого чище или суше. На Моргана он бросил один короткий взгляд и отвернулся, совершенно целенаправленно направляясь в сторону вокзала.
Ауру Ласомбры пронизывало ощущение... сытости и самодовольства. Эти эмоции крутились в величественной плавной воронке торнадо, проглядывая между яркими, недвусмысленным черными полосами. Свежими, давностью не больше пары ночей.
- Облезешь, - проворчал Морган. Потом встал и быстрым шагом ушел в глубины улиц.
Путь до вокзала цимисх проделала, отслеживая Алана (как идет, идет ли, не надо ли помогать?), и предывая в смутных сомнениях (а еще- в шериифовой рубаше, превращенной временно в стильное и провокационное платье). Что там будет? Кто там будет и главное- как? СНова подкатывала какая то смутная неизвестность. Впрочем, сейчас- с оттенком оптимизма. В конце концов, в реке они учавствовали в таком... И, что куда более обнадеживает, Леон тут. Алан тоже тут. Как недавно Леон и говорил, стая в сборе...
На вокзале было шумно. Между поездами, озабоченно жужжа, летали пчелы. Поезда медленно маневрировали в путанице путей, обходя те, что были разрушены.
Ласара видно не было.
Алан издал какой-то невнятный, почти повиснув на Гленн и ошарашено глядя по сторонам. Это был не Герцог - ведь тот был в реке, а здесь… Маг шумно вздохнул, пытаясь почувствовать следы магии - но ничего не было. Или он был настолько вымотан, что не чувствовал?
- Когда мы уходили, всё было… ну, нормально, чёрт побери, - проговорил он в спину Леону. - И раз пчёлы ещё здесь, то с Яковом всё, э-ээ, в порядке.
Леон хмуро шел вдоль путей, осматриваясь. На реплику Алана он кивнул, не оборачиваясь.
- "Все в порядке"... Слишком оптимистично для этого Домена. Даже когда все в порядке. Тут со всей очевидностью ничего не в порядке и давно.
Судя по виду приближающегося Якова - если тут что-то и было не в порядке, то сейчас оно стало не в порядке у кого-то другого. Смертный напоминал обычно спокойного себя не больше, чем давешний демон кильку. Спокойно выпрямленная спина, ледяной взгляд и та характерная особенность походки, которая выдавала военного.
Смертный кивнул собравшимся и глянул на Леона.
- Демонопоклонники. Вопрос улажен.
- Хорошо, - Леон кивнул. - Я рад. С демоном вопрос тоже, я полагаю, улажен, - он быстро обернулся на Алана, но не стал развивать тему. - У нас есть... другие посетители? Более мирные?
- Нет. Следят, но нет.
Алан, старавшийся держаться в тени - не хватало ещё пугать работников депо своим… видом, только устало пожал плечами - раз глянули, надо отвечать.
- Демона нет. Разве что тянет им как дымом.
- Я рад. И удивлен. Господин Дамиано, вы же не собирались возвращаться, судя по посланию. Что-то случилось сверх задуманного?
Гленн, на беду ли, на радость, но этот разговор слышала... И что то в рыжей башке определенно щелкнуло, складываясь в некую картину... И от этой картины зеленые глаза нехорошо сощурились. Решительно, как пароход, завидевший на пути особенно замечательный айсберг, она по небольшой дуге обошла Леона, надвигаясь на него фронтально.
- В смысле- не собирался возвращаться?
С неким ощутимым посылом "на разбег" начала она, даже в принципе, почти спокойно... Спокойствие долго не продержалось.
- То есть, ты!! Ты не собирался?! И ты ничего не сказал! А мы тут бегаем, как подорванные! Да я чуть в седину не перелиняла! Я кота этого на уши поставила, я с рыбо-оборотнем для этого договаривалась! Об Гибсона ебучего этого все нервы вымотала, Лакеса чуть нахуй не послала! А думаешь легко было с твоим сиром говорить? А с князем?! Это же вообще! Это вообще как? И ты молчал! Как? Как ты мог не сказать?!
Цимисх была экспрессивна, и назвать ее тихой не повернулся бы язык. В речи она активно помогалоа себе жестикуляцией, и тот факт, что шерифова рубашка распахнулась и теперь мотается, аки знамя на ветру, ее не смущал. Она негодовала, и по хорошему, выдавала вовне накопленное напряжение последних ночей.
Леон моргнул, не в силах оторвать взгляд от распахнувшейся некстати рубашки. Попытался нацепить на себя уверенное выражение лица, но оно не продержалось и пары секунд под напором разъяренной Первой Леди.
- Я... я не... а что я должен был сказать?!
- Да!! Триста тыщ блох святого Христофора, конечно!!
Цимисх всплеснула руками, словно бы призывая означенную личность в свидетели своего возмущения.
- Мы же думали, все! Завещание, чтоб его кошки съели! Его пишут, когда собираются умирать! Что я должна была думать?! Я Лакеса в болоте штурмовать уже собралась! По следу бегать как легавая! Искать нюхом! Мы уже собрались ехать хрекуда! А ты! Ты пишешь непонятные записки! Мы же волнуемся! Мы чуть умом не поехали! Там же выходило, что ты либо вернешья, либо умер! Ну как так можно?! Почему-у!!!
Последнее слово закончилось на гулкой, звонкой ноте, вызывающей ассоциации с библейским сюжетом про город Иерихон и его стены, которые не устояли.
Слегка дрогнувшие тени позади Гленн сформировались в человеческую фигуру. Альченцо с явным и большим интересом наблюдал за ходом скандала. В отличие от Якова, который успел ретироваться на расстояние, которое счел безопасным. Громкости голоса Цимисха он все же не рассчитал и теперь почесывал ухо...
- Потому что... - Леон с трудом восстанавливал присуствие духа, но кровь брала свое. - Что непонятного в том, что я написал? Какое из слов там нуждается в переводе или дополнительных разъяснениях? Вы бегали по следу? На кой хер, кто вас об этом просил?! Если я оставил Домен - под защитой оставил, между прочим, и убрался подальше, значит у меня были причины. Или ты, как и Антимо, считаешь, что я все делаю просто так, по велению моего левого яйца?! Если бы я сказал хоть кому-нибудь, что я собираюсь делать на болотах, началась бы кровавая бойня, это ты понимаешь?! Этого вы хотели, когда волновались?! Я и так сделал все, чтобы прикрыть вам, лично вам, жопу, потому что мой... - Леон наконец заметил Альченцо за спиной Гленн, и резко осекся.
- ...твой? - с любопытством переспросил Мирр.
Леон прищурился.
- Мой отец обожает смотреть, как я грызу камни, и не шевельнет и пальцем, чтобы сделать то, что за него могу сделать я. Поэтому я решил действовать по образу его и подобию, и поставил перед фактом, вместо того, чтобы униженно попросить. И, как я вижу, сработало, ты уже здесь, значит титул принял.
- Что мне не понятно? А я скажу, что мне непонятно! Из чего именно должно было следовать, что ты не собираешься возвращаться? Из какой вот конкретно строчки?
Небыстро набирающая обороты, цимисх и "оттормаживалась" небыстро. на новое действующее лицо она развернулась резко. Волосы живописной (но неаккуратной) копной рассыпались по плечам, а рубашка окончательно перестала исполнять сою основную функцию. Впрочем, упертые в бока руки и общая поза несколько сглаживали эффект.
- Принял, - Альченцо задумчиво осмотрел Гленн. Одобрительно так. - И мы договорились, что если ты его захочешь обратно, то ты сам и придешь. Но я полагаю, не захочешь. Захочешь... обменяться.
Он помолчал, снова пробежавшись взглядом по телу Цимисха.
- Потому что он дьяблерист. И вообще непонятно, что здесь делает в этом разрезе.
- Я пришел к себе домой, - Леон фыркнул, сложил руки на груди и таким же, как Альченцо, взглядом уперся в Гленн, но - сзади.
- Ну дьяблерист! Мало ли чо там было! Может вообще никак без этого! Мало ли чего бывает!
Каким то невероятным образом, получалось так, что цимисх одновременно не снижала степени возмущения, и при этом вступалась за Леона. Что ни коим образом не помешало ней переклдчить внимание на Леона буквально в следующую секунду. Что было неудобно, учитывая рас положение в пространстве всех. Но не терпеть же! Не держать же все в себе.
- Так ты мне отеть, из чего у меня должны были быть такие выводы?! У меня ж нервы не железные! Конечно мне в голову самое жуткое пришло! А кому бы нет?!
- Ну и пусть идет, - парадоксально в тон продолжил Мирр. - Гордо и независимо из чужого домена.
На последнюю фразу Сира Леон прошипел что-то коротко по-итальянски и сплюнул.
- Если бы я собирался, по неведомой причине, окончить свою жизнь окончательной смертью, я не оставлял бы домен - ему. Я велел бы Якову все продать, что продается, сесть на поезд и съебывать из этого болота куда подальше. И в этом «подальше» выйти замуж, нарожать детей и жить долго и счастливо. Но поскольку я собирался вернуться, и вернуться в место, которое еще могу назвать своим домом, надо было защитить мои владения от притязаний Их Высочества. Который тоже не дурак насчет того, что плохо охраняется. Не то, чтобы я хотел вас обидеть, но твои, Гленн, политические таланты, они как солнце - я знаю, что они есть, и они ослепительны, только мне их, видимо, не дано будет узреть никогда. И да, мне было нужно это diablerie, потому что ты, - Леон, окончательно забыв об этикете в пылу скандала, ткнул в Альченцо пальцем, - прекрасно знаешь, как тесно мои шансы выжить в этой вонючей реке были связаны с силой моей крови. И мы с тобой оба отлично знаем, от какого сценария я отказался. И вместо того, чтобы оценить это по достоинству, ты говоришь, что я диаблерист, будто это что-то плохое. Мне начинает казаться, что если бы я сожрал тебя, ты был бы менее обижен. И я не собираюсь никуда уходить.
- Во-первых, да. Я предпочел бы, чтобы ты сожрал меня. Во-вторых, ты сам себя слушаешь?! - Альченцо коротко рыкнул в пустоту. - Хороший план, хороший я ценю. Только съеби уже отсюда!
Леон снова моргнул и уже без всякого намека на скандал, поинтересовался:
- П-почему?
Цимисх может и имела что еще сказать (например, еще раз нажаловаться на все, что она получается, пережила по своей инициативе), но последняя фраза Альченцо поверла ее в натуральный шок. Так что Гленн просто молча открыла и закрыла рот, глядя на старшего ласомбру совершенно ошарашенным взглядом. Лучше бы сожрал меня... В ее картину мира такое не укладывалось. Она перевела взгляд на Леона, потом обратно на его сира., машинально при этом поправляя рубашку на плече. Жест выходил неуместно стыдливым, и малоэффективным, ибо излишне натянутая вверх, рубашка переставала прикрывать задницу. А если свободной рукой потянуть за подол- перекашивало верх, и по итогма случался компромиссный вариант- одетая наполовину, вдоль.
- Потому что ты тогда получишь не всякую чушь, а знания и опыт Сына Бездны, - он пожал плечами. - А так тот же риск при половинном результате. Вали уже, пока за тобой не пришли. Сначала предотвращаешь конфликт, потом нарываешься...
Леон вспомнил взгляд Моргана, и оскалился.
- Пусть при... - но снова осекся. Тон и взгляд Альченцо говорили за себя. - Хорошо, уйду. Но... я бы хотел оставить за собой право вернуться.
- Просто так? А кто тебя остановит? - Мирр хмыкнул.
- Передайте Мелансону мой горячий привет и всего самого наилучшего, - Леон дернул плечом. - Я вернусь, как только местные власти перестанут впадать в безумие от упоминания моего имени и снова нацепят маску цивилизованных разумных существ. Если что, у меня есть Пилигримова бусина. И, Алан... ты отлично справился.
Ласомбра сделал шаг в темноту, собираясь раствориться в ней.
… и из той же темноты, пронзительно заскрипев тормозами, выкатился Ласар, мерцая начищенной медью боков. Пути, сплетённые тысячей призрачных пауков, закончились у самых ног Леона, едва не задевая кончиками рельс носки его сапог.
- Теперь - справился, - Алан спрятал под вырез рубашки массивный медальон и поднялся на ноги. - Идём?
Он смотрел на Леона.
Леон кивнул, заступил на подножку и обернулся, подавая Гленн руку.
- Идем.
Долго просить цимисха не потребовалось, благо движение вслед опять уходящему (или- нет? она не могла быть уверена, а задаваться вопросом не хотела) Леону она начала. Перед тем, как ухватить протянутую руку, она обернулась, поглядеть на Мирра. Наверное, в этом взгляде было что то, напоминающее если не теплоту, то признательность.
- Идем.
Она забралась, и свистнулал пробегающему мимо некрасивому псу Шону, чтобы присединялся. Посторонилась, чтобы Алан мог свободно подняться тоже... И решительно стянула с себя рубашку. Она же обещала шерифу не воровать ее. Раскрутив предмет одежды над головой, цимисх отбросила ее прочь. До костей позерский, демонстративный жест, но в конце концов, когда если не теперь. Когда они вместе, когда самое ужасное, что было- закончилось...
Алан запрыгнул на подножку последним, чуть раскинув крылья для равновесия.
… и скользнуло по воздуху, мягко опускаясь к ногам Альченцо, золотисто-алое перо.
Все возвращалось на круги своя. Снова бродяги, снова дорога ложится под колеса - но уже не раздолбанного фургона, а хищного паровоза. Снова темнота и рыжее пламя - но Тьма превзошла самое себя, а пламя наполнилось Жизнью, первобытной и человеческой.
Они больше не были безродными босяками, не знающими, куда себя приткнуть.
Дорога стелилась под колесами.
Дорога вела туда, куда захочет Тьма и Пламя.
...и стало так, как угодно им...

@темы: 11 мая, 1927 год, Алан, Альченцо, Гленн, Депо, Леон